О праздниках, ритуалах и осознанности

#эгрегоры

#размышления

В преддверии Нового года периодически слышу от людей, что многие праздники — Новый год, День святого Валентина, Хэллоуин — имеют изначально «мутный» и ритуальный характер. И всё это от нечистого.

Но по моему опыту восприятия энергии, в том числе эгрегоров праздников, решающее значение имеет не происхождение праздника, а то, чем его наполняют люди здесь и сейчас.

Эгрегор — энергетическое поле любого коллектива, народа, любого социального явления.

Праздники, в первую очередь, нужны для объединения людей. А всё, что объединяет людей, формирует эгрегор. И именно от его энергии зависит то, как мы себя чувствуем на этом празднике.

Есть большой эгрегор и есть малые. В малых может происходить всякое непотребство, а может быть кристально чистая и трезвая атмосфера лёгкого юмора и интеллектуального общения.

И вот вся совокупность этих малых эгрегоров формирует общую энергию большого — об этой общей энергии я сейчас и рассказываю.

Любой эгрегор со временем очищается. По большей части, за счёт страданий входящих в него людей, но очищается же :)

Так что если праздник, хоть он и был изначально страшный, ассоциируется с отдыхом, радостью, теплом, сытостью, общением, то вся его мрачная или ритуальная подоплёка постепенно вытесняется.

Энергия Нового года со временем менялась. Новый год моего детства и тот Новый год, который существует сейчас, под влиянием западной культуры и образов католического Рождества, — это разные эгрегоры и разные праздники.

В моём детстве, в начале 90-х, у Нового года была более плотная, тяжёлая энергия застолья, переедания и похмелья. Мне нравилось веселье, но было как-то душновато находиться на этом празднике. Тот Новый год, который приходит сейчас, наполнен более лёгкими энергиями, и лично мне они нравятся.

Да, можно бесконечно «раскапывать», что было у праздников изначально. Но важно помнить: люди раньше были другими.

В Средние века страх был частью повседневной жизни — люди пугали детей, придумывали страшные образы и существ, потому что так они справлялись с экзистенциальным ужасом окружающего мира. Ведь проще жить, зная, что ужас есть, но периодически и извне, а не постоянно и изнутри.

Сегодня нам нет смысла пугать детей и друг друга страшными сказками, потому что слишком много инструментов, как справиться с внутренним ужасом. Фильмы, игры, книги, путешествия, театры и кафе — то, чего люди средневековья были лишены.

Если говорить о реальной проблеме праздников, то она заключается не в символике и не в мифах, а в неумеренности.

Мы по-прежнему живём с древними программами: на праздники нужно переесть, «наесться впрок», потому что впереди якобы период нехватки. Эти программы были оправданы когда-то, но времена изменились, а они остались.

Что касается образов вроде Крампуса, Гринча, Йольского кота и прочих «страшных существ» — это средневековые способы упаковать внутренний страх во внешнюю фигуру. Люди объединялись вокруг этих образов, чтобы справиться с ужасом, который не могли осознать иначе.

Сегодня эти фигуры утратили свою силу. Хэллоуин, например, давно превратился в костюмированную вечеринку и даже форму высмеивания страхов, а не их культивации.

Сопротивление Хэллоуину и другим западным образам в российской культуре во многом связано не с реальной энергетической опасностью праздника, а, скорее, с поиском опоры и сохранением идентичности. Когда у людей нет внутреннего ощущения устойчивости, они придумывают себе внешних врагов, чтобы сплотиться и получить эту опору.